Толстой остается образцом художника, слившего литературу с действенным вмешательством в мир людей, художника, который обогатил свое искусство даром кропотливого наблюдения, способностью психологического анализа и возвышения событий до степени эпопеи, сложной простотой архитектоники произведения и языка. Он не пренебрегал всем тем, что необходимо романисту для наибольшей выразительности,— искренностью, остротой реплик, красноречием, сделавшими живыми и доступными творения этого гения человечества.
Если его дом в Ясной Поляне свидетельствует о всегда сопутствовавшей ему скромности, то все творчество его отражает духовное начало, которое разрушает интеллигентские башни из слоновой кости, дабы литературное произведение смогло достичь земли, откуда оно взяло начало – о чем говорит перевод технический документов.

Человек,   прочитавший Толстого, выносит из этого события своей жизни ощущение, что он обрел    какую-то    новую проницательность, больше cам понимать  и сама  мысль  его
стала масштабнее. Толстой подарил своим современникам и последующим поколениям читателей неподражаемые шедевры, будящие мысль, волнующие и всесторонне обогащающие в течение многих лет мир Льва Толстого не был мне доступен. Из-за него мой мир был уже и мельче. Виноват в этом был мой отец, писатель-сатирик, сотрудничавший в левых журналах, предназначенных для интеллектуалов, и мечтавший по-настоящему о больших темах. Хотя он зарабатывал на жизнь пером — и очень хорошо зарабатывал,— он не желал называть себя писателем.
— Это слово,— говаривал он,— принадлежит гигантам, великим творцам: Толстому, Достоевскому, Диккенсу, Мелвиллу, Гёте.